Добро пожаловать!


 

Популярные материалы:


логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
 О войне из первых уст |

война 1945 автозавод

Разрисованная «мишень»

...Когда началась война, мне шел пятый год. Перед глазами до сих пор парк Кулибина, куда я с мамой и ее сестрой Анной пришла провожать на фронт их брата Алексея. Ему только что исполнилось 30. Здоро­вый, крепкий, не обремененный се­мьей человек - мой крестный отец. На дворе жара. В парке по ту сторо­ну ограды - море бритых голов. Все мужчины одеты в защитные гимнас­терки, все - в пилотках. А по эту сто­рону почти такое же море провожа­ющих. Шум, гул голосов, крики, сле­зы. Моя плачущая мама как заклятье произносит одну-единственную фразу:

-              Леша, Леша, ну, как же так, ну, почему, а как же я?

-              Ну, не плачь, Люся, это ненадол­го, месяца на два, ну, самое боль­шее на пол года, и я вернусь...

...Почти все мужское население было мобилизовано на фронт. В де­ревнях остались только женщины и дети, на плечи которых легли все тя­готы военных лет. А в городе... У многих мужчин Автозавода была бронь - как оголить производство, если продукция завода шла прями­ком на фронт?

До 1 сентября 1944 года, пока не стала первоклассницей, я ходила в детский сад №22, построенный в 1937 году. Он и теперь работает. По­мню жуткие бомбежки. Естественно, главным объектом фашистских на­летов был автозавод. И еще - Канавинский мост. Естественно, главным объектом фашистских на­летов был автозавод. И еще - Канавинский мост Единственный в ту по­ру связывавший нагорную и зареч­ную части города. Самым высоким зданием тогда в Автозаводском районе был радиусный дом. И чтоб как-то эту «мишень» оградить от бомбежек, его закамуфлировали, окрасив в разные цвета: желтый, черный, красный... Снаружи он вы­глядел как обгоревший после пожа­ра и стоял в таком виде очень долго, до конца войны.

Тишина погребов

...Город бомбили в основном но­чью. До сих пор помню жуткий вой сирены перед налетами. Помню, как люди, наскоро прихватив детей, до­кументы и одеяла, бежали в бомбо­убежища. В 4- и 5-этажных домах они были вырыты прямо во дворах, в земле. Это были такие погреба ко­ридорного типа с земляными ле­жанками-лавками, на которых в пол­ной темноте и холоде сидели все, кто за время звучания сирены успел туда войти. Едва начинали бомбить, дверь в убежище закрывалась - кто не успел, оставался в своих кварти­рах. И тишина в этих погребах была жуткая, даже дети не плакали. Сиде­ли смирно и мы, когда во время дневных налетов нас, детсадовцев, отводили в подвал соседнего с са­диком дома №2 по ул.Ватутина. По­том мы слышали от взрослых, сколько людей погибло, какие цеха автозавода разрушены. Наши щит­ковые дома по проспекту Молотова, а попросту «щитки», тоже подверга­лись бомбежкам. Как-то раз бомба угодила прямо в бомбоубежище. Жертвы были огромные. А другая упала рядом с домом, дом загорел­ся, бомба же ушла под землю на глу­бину 3 метров и не взорвалась. Это случилось в 5 часов утра.

Прозрачный хлеб

...Моя мама работала все время в цехе запчастей и, чтоб не опоздать на смену, очень рано меня будила. В садик я приходила первая. Там в это время был только сторож, который растапливал в кухне печь, чтоб по­вар успел вовремя приготовить не­хитрый завтрак. Чувство голода не покидало меня все эти годы. Есть хотелось всегда. Помню, как я с од­ной девочкой, обследуя внутрен­нюю территорию детсада, наткну­лась на дверь, ведущую из кухни во внутренний двор. Открыв ее, мы увидели тамбур, где стоял мешок с сухими картофельными очистками. Какое же это было лакомство* Я не помню имени этой девочки, не по­мню имени воспитательницы. Но хо­рошо помню внешность и имя на­шей заведующей - очень полной и медлительной Миры Савельевны. Ее сын Валя девяти лет сидел в сто­ловой всегда с нами за одним сто­лом. И еще помню, как в детсаду очень тонко нарезали куски хлеба. Так тонко, что мы через них, как че­рез сетку, разглядывали все, что происходило за окном во дворе. Еще одно воспоминание. Возле нашего дома, на месте убежища, построили маленький дощатый ма­газинчик, куда привозили хлеб. Женщина-продавец в белом халате непонятно зачем обмакивала в бан­ку с водой большой нож, резала бу­ханки и клала порции на скальные весы. Иногда они не дотягивали до положенных по карточкам граммов, и тогда она докладывала на скалу ку­сочки со спичечный коробок или ку­сочек сахара-рафинада. По дороге домой я эти кусочки съедала. Хлеб выкупался каждый раз за следую­щий день. Однажды я предложила маме:

-              Давай съедим весь этот хлеб сейчас!

-              А завтра? - забеспокоилась она.

-              Потерпим.

-              Нет, этого делать нельзя!

Мам, когда я вырасту, я тебе куп­лю сразу 2 буханки хлеба! - пообе­щала я с детской наивностью. Еще хотела добавить «белого», но не ре­шилась. А мама вдруг взмолилась: «Да не дай Бог, если война еще столько продлится!»

Тапки для валенок

...Было не только голодно, но еще и холодно. Наша восьмиметровая комната в коммуналке была на 1-м этаже, и наружная стена всю зиму была промерзшей в комнате до инея. Печку топили торфом, но, чтоб он загорелся, надо было его раз­жечь хоть какими-нибудь щепками. Мама нашла выход: стала эти щепки

потихонечку отрывать от единствен­ной мебели в нашей комнате - комо­да. Его хватило на одну зиму.

Время шло, из одежды я выраста­ла, обувь изнашивалась... Когда мои валенки стали совсем дыря­вые, мама на них пришила свои тап­ки, чтоб пятки не чувствовали снег на дороге.

Мне шел уже седьмой год, и я хо­рошо помню, как по автозаводским улицам девушки в солдатской одеж­де вели (другого слова не поды­щешь) аэростат - большую (величи­ной с трамвайный вагон), наполнен­ную газом «колбасу» серого цвета, служившую воздушным загражде­нием. И еще в памяти остался тяже­лый, густой звук заводского гудка, который оповещал о начале рабоче­го дня. Гудел он всегда басом, гром­ко, тревожно.

С фронта маме приходили треу­гольнички писем от брата Алексея. Крестный не курил, и ему вместо махорки, полагавшейся бойцам, вы­дали деньги, которые он переслал маме. Она тогда на «хитром» рынке купила поношенное платье и алюми­ниевую миску. А в 1943-м в нашем доме появился радиорепродуктор - такая большая черная тарелка. Мы ее повесили над кроватью. Не вы­ключали никогда, слушали сводки с фронтов. Но первое, что я услышала по радио... полонез Огинского.

Тетрадки из-под утюга

...В 1944 году я пошла в 1 «д» класс школы №19 - ныне известная 126-я. Тогда она была женской шко­лой. В классе - 40 девочек, возраст

-              7,8,9 лет. Всего было 6 первых классов. Впервые в школу пришла учительницей и наша Антонина Ни­колаевна. Господи, какое было сча­стье, когда впервые всем девочкам-первоклашкам выдали школь­ную форму: кашемировые платьи­ца. Каждому классу - своего цвета. Нашему достались кирпичного. Красота!

На 40 учениц выделили всего 16 букварей. Книжки были толстые, грязные, потрепанные, тяжелые от слишком долгого употребления. Плохо было не только с учебниками, но и с тетрадками. Их попросту не­где было приобрести. Мама прино­сила с работы мятую, рваную брако­ванную серую оберточную бумагу, в которую уже нельзя было упаковы­вать запчасти, и я из нее, толстой и жесткой, с вкраплениями каких-то опилок и щепочек, делала себе тет­ради. Разглаживала тяжелым чугун­ным утюгом, нагретым на печной плите, а потом разлиновывала каж­дый лист и в 2, и в 3 косых, и в кле­точку. Как-то в один из вечеров, ког­да мама была на сутках, к нам зашла Антонина Николаевна. Она часто на­вещала своих учениц - это входило в ее обязанности. Потом вспоминала: : я сижу перед топящейся печкой и учу уроки.

...Наступил год победы - 1945-й. Ближе к осени вернулся с фронта Алексей. Слава Богу, живой! Про­шли годы. Да не прошли - пролете­ли. Мне уже 31 августа исполнится 76 лет. Нет с нами ни моего крестно­го, ни Антонины Николаевны. Но все равно они в моем сердце. Так же, как и девчонки из нашего 1 «д». Так хочется пообщаться хоть с кем-ни­будь из моих одноклассниц. Я могла бы многое им рассказать о нашей Антонине Николаевне, с которой поддерживала отношения до ее по­следнего вздоха. Знаю, что никто из ее первых учениц после окончания школы с ней не встречался...

...Светлая память всем погибшим! Здоровья всем победившим, вы­жившим и помогавшим выжить в ту войну.

 

 

(с) Газета Автозаводец

• Фото из личного архива Т.Н.Гагаркиной.

 


 
Разместил: ОАО ГАЗ

ФОТОАЛЬБОМЫ
 
Яндекс.Метрика Анализ сайта