Добро пожаловать!


 

Популярные материалы:


логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
 Нижний Новгород в первой мировой войне. Начало революции |

революция нижний новгород

  Нижегородцы узнали о вступлении России в империалисти­ческую войну на второй день после ее официального объявления: 20 июля 1914 года (по старому стилю) все местные газеты вы­шли с сообщениями о войне и призывами к «напряжению всех сил» в борьбе за веру, царя и отечество.

По-разному встретили это известие различные слои городско­го населения. Буржуазия ликовала. На другой же день, 21 июля, городская дума на своем экстренном заседании отслужила тор­жественное молебствие о ниспослании победы русскому оружию и отправила верноподданническую телеграмму царю. А когда от Николая II пришел коротенький и стереотипный ответ с выраже­нием монаршей благодарности за «чувства верноподданнической преданности», нижегородская буржуазия была польщена и по­чувствовала себя приобщенной к политике царского правитель­ства.

Буржуазия пыталась увлечь за собой на путь шовинизма и рабочих. Для этого использовались все средства буржуазно-­монархической пропаганды: и церковь, и печать, и кинематограф, и всякого рода развлекательные заведения, которых немало бы­ло в Нижнем Новгороде. С этой же целью в начале войны в го­роде организовывались шовинистические манифестации.

Но большинство нижегородских рабочих не поддалось шови­нистической агитации, о чем свидетельствуют антивоенные на­строения во время мобилизации в армию. А сормовичи, наиболее революционная часть нижегородского пролетариата, и после объявления войны продолжали забастовку, начатую ими еще 1 июля, и закончили ее лишь в конце июля, когда администрация удовлетворила некоторые их требования2.

Антивоенные настроения рабочих определялись их многолет­ней революционной борьбой и ленинской тактикой нижегород­ских большевиков, которые сразу же осудили империалистиче­скую войну.

Хотя Нижний Новгород ,и находился в глубоком тылу, война оказала большое и сложное влияние на его жизнь. Прежде все­го она подорвала деятельность Нижегородской ярмарки. На вто­рой же день войны обозреватель местной газеты писал: «У нас теперь ярмарка, но как будто и нет ее. Нет торговли, нет поку­пателей, есть только торговцы, которые сидят без дела и ждут погоды... Внешние события нанесли ярмарке такой удар, какого и ожидать нельзя было...»3. Апогеем ярмарочной торговли обыч­но считался день 25 июля. В 1914 году война нарушила эту тра­дицию* «Ярмарка все еще находится в прежнем положении, в состоянии анабиоза,—писала местная газета.— Она не живет собственно, но и не умирает... Прошло и 25 июля, которое всегда было разгаром ярмарки... Теперь и 25 июля ‘прошло тихо...» Лишь к концу сезона ярмарка несколько оживилась за счет рай­онов, связанных с нею водными путями, но прежнего размаха она уже не достигла, потому что Центральная Россия и ряд дру­гих крупных экономических районов не смогли в ней участвовать: железные дороги были перегружены военными перевозками.

Если в 1914 (Году война парализовала ярмарочную торговлю, то в последующие годы она в корне подорвала всю экономику царской России, и Нижегородская ярмарка окончательно при­шла в упадок. Отчет ярмарочного комитета за 1915 год констати­ровал, что подвоз товаров на ярмарку еще более сократился, а некоторые товары, например кожевенные, суконные и даже га­лантерейные, на ярмарке в 1915 году совсем отсутствовали. Яр­марка этого года была так бедна, что ‘по сравнению с нею даже неудавшаяся ярмарка 1914 года оценивалась комитетом как бо­гатая. A IB 1916 году дела Нижегородской ярмарки пошли сов­сем плохо, и из-за «бедности товарами и торговцами» она была закрыта почти на месяц раньше срока.

Серьезный удар нанесла война по городскому хозяйству Нижнего Новгорода. Невелик был бюджет города до революции, всего 2 миллиона рублей на 1914 год, но рука войны сразу же потянулась в городскую кассу. Уже в самом начале войны, 11 августа, нижегородский губернатор на основе циркуляра Мини­стерства «внутренних дел потребовал от городской думы сокра­щения городского бюджета «в связи с чрезвычайными события­ми военного времени». В результате сократились и без того скромные расходы на городское хозяйство. Лопнул как мыльный пузырь широковещательный план городского головы Д. В. Сироткина о 'превращении Нижнего Новгорода в «город-сад» Про­рехи в бюджете городская управа 'пыталась латать займами в различных банках, но это привело к тому, что за годы войны она безнадежно увязла в долгах: только за полтора года войны, к началу 1916 года, задолженность города различным кредитным организациям выросла до 7 млн. рублей.

танк первой мировой Империалистическая «война безжалостно развеяла иллюзии нижегородцев о благоустройстве города. Она похоронила мечту о строительстве постоянного моста через реку Оку, которую жи­тели города лелеяли еще с первой половины XIX века, когда впервые был поставлен этот вопрос. Перед войной в связи с пла­нами строительства железной дороги на Котельнич разрабаты­вался 'проект создания Нижегородского железнодорожного узла. Проект предусматривал железнодорожный туннель под Волгой и двойной (железнодорожный и городской) мост через Оку. При осуществлении этого проекта Нижний Новгород действительно стал бы крупным железнодорожным узлом; город был бы связан с заречной частью через постоянный мост. Эти планы много, дол­го и горячо обсуждались нижегородской общественностью. Был даже заключен договор города с правлением Московско-Казан­ской железной дороги о строительстве двойного моста через Оку. В 1914 году начинались небольшие работы по строительству Ни­жегородского железнодорожного узла, но они быстро замерли по причине, которую местный обозреватель метко выразил в три­единой формуле: «Работа, если не остановилась, то дышит на ладан... Причин тут много, а главных три: во-первых, нет денег, во-вторых, где их взять, а в-третьих —дадут ли?»9 Все эти пла­ны так и остались на бумаге.

Дореволюционный Нижний был буквально погружен во тьму. Являясь крупным торгово-промышленным центром, он распола­гал такой маломощной электростанцией на Черном пруду, что не только улицы — дома нечем было освещать. Состоятельные жи­тели города пользовались услугами частной электростанции куп­ца Торсуева и ярмарочной. Что касается улиц и домов простых людей, то уделом их были темнота и керосиновое освещение. Лишь перед самой войной городские власти собрались наконец строить центральную городскую электростанцию, чтобы осветить город.

Но война и здесь внесла свою поправку: дизели, заказанные в Швейцарии, прибыли в Нижний Новгород не в ноябре 1914 го­да, как предполагалось, а в сентябре 1916-го, и 'правители горо­да так и не сумели до 1917 .года пустить в действие электростан­цию. В связи с этим рухнул и широко разрекламированный бур­жуазной прессой план электрического освещения города: в 1916 году с трудом удалось осветить одну лишь центральную улицу — Большую Покровку.

Война вмешалась даже в дела канализации. Расположенный на неровной местности, где в оврагах скапливалось немало вся­кой грязи, Нижний Новгород больше многих других городов нуждался в канализации. Но только в 1913 году Нижегородская дума собралась наконец обсуждать эту проблему. Однако и это нехитрое дело она не смогла решить: канализационные трубы были заказаны за границей, в Германии, и война перечеркнула этот заказ. Вероятно, и это дело погибло бы, как погибло стро­ительство моста, если бы за него не взялись сами жители. Уж очень неотложной была нужда города в канализации! Почти все необходимое оборудование изготовили так называемым «хозяй­ственным методом» на предприятиях Нижнего: на Сормовском заводе — трубы, на заводе Рекшинских в Канавине — люки и т. д.11. В результате творческих усилий общественности первая очередь канализации, охватившая почти всю нагорную часть го­рода, в 1916 году вступила в действие.

Хотя и далеко от Нижнего Новгорода шла война, она уже в первый год наводнила город ранеными и больными солдатами, возложила на его медицинские учреждения небывалую ношу. Раненые начали прибывать с фронта с середины августа 1914 го­да. Первоначально их размещали в городских больницах, а по­том пришлось организовать военные лазареты. Под лазареты заняли Народный дом, здание Общественного собрания, Ком­мерческий клуб, биржу, здание кадетского .корпуса, несколько школ. Крупнейший в городе лазарет на 1800 коек был организо­ван в пустовавших корпусах Молитовской фабрики. После за­крытия ярмарки на ее территории под лазарет отвели 12 зданий. Лазареты были развернуты даже во дворце губернатора и в ка­зенном винном складе. Всего в Нижнем Новгороде ужав 1914 го­ду было организовано 37 лазаретов, и тем не менее мест в них не хватало — солдат с легкими ранениями стали размещать по частным домам. Только за первые полтора года войны в город с населением в 100 000 человек прибыло 25 000 больных и ране­ных солдат.

разрушения первой мировой В условиях войны, когда город был переполнен больными и ранеными, которых нечем было лечить, по инициативе преподавателя химии коммерческого училища Н. М. Романова в Ниж­нем Новгороде было основано фармацевтическое производство. Первоначально оно велось в лаборатории училища силами самого Н. М. Романова и учащихся. Потребность в медикаментах росла, и 14 февраля 1916 года на Суетинском съезде в доме графа С. А. Строганова была организована городская химико-фарма­цевтическая лаборатория. Как велика была нужда в медикамен­тах, убедительно говорит тот факт, что эта Лаборатория наряду с изготовлением различных препаратов занималась извлечением иода из ваты и марли, бывших в употреблении. 

В царской России просвещению народа и в мирное время не уделялось должного внимания, в условиях же войны нижего­родские власти ничего не придумали лучше, как отдать часть школьных зданий под солдатские казармы. Если учесть, что к то­му же много школ было занято военными лазаретами, нетрудно понять, в каком жалком положении оказалось просвещение. Уце­левшие от военных реквизиций школы вынуждены были вести занятия в 2—3 смены, а нижегородский голова Д. В. Сироткин хвастливо заявлял, что по количеству школ, по уровню образо­вания Нижний Новгород — новые Афины.

Лишь в одном война «помогла» просвещению Нижнего Нов­города.

Нижегородская общественность давно мечтала об учреждении, в городе высшего учебного заведения, строила планы, возлагая особые надежды на то, что вуз откроют к 300-летию царствова­ния Романовых. Но Николай II иначе одарил город: вместо вуза он преподнес нижегородцам в 1913 году банк для богатых и тюрьму.

Во время войны появилась возможность привлечь в город хотя бы один из вузов, эвакуируемых из прифронтовой полосы. В 1915 году в Нижний Новгород эвакуируется оборудование Юрьевского университета. Это была великолепная возможность обзавестись одним из старейших университетов страны, но город­ские власти неохотно встретили коллектив Юрьевского универ­ситета, и он переехал в Пермь (где и положил начало современ­ному Пермскому университету). Нетрудно понять, сколь велико было возмущение передовой общественности Нижнего Новгорода скупостью и невежеством «отцов города». Поэтому, когда в 1916 году появилась возможность перебазировать из Москвы эвакуированный туда Варшавский политехнический институт, ни­жегородская общественность настойчиво оспаривала последний у других городов-претендентов. В Петроград, в Министерство просвещения, ездила специальная делегация нижегородцев, которая ходатайствовала о переводе Варшавского политехниче­ского института в Нижний Новгород. Правительство поставило тя­желое условие — оплатить /3 стоимости института. Нижегород­цы организовали подписку среди жителей города и собрали необ­ходимые два миллиона рублей.

Нелегко приживался институт в купеческом городе, где го­родское управление находилось в руках купцов-мукомолов и су­довладельцев. Они обещали институту построить новое здание и освободить много старых помещений, а на деле предоставили только здание Владимирского реального училища (ныне здание физического факультета Горьковского университета) для учеб­ных занятий и дом Осиповой на Ошаре под студенческое обще­житие.

1 октября 1916 года в здании реального училища и начались занятия у студентов политехнического института — первого выс­шего учебного заведения в Нижнем.

Парализовала война и культурную жизнь города. Военные мобилизации и упадок ярмарки резко снизили посещаемость театров — городского и трех ярмарочных (Большого ярмарочно­го, «Народной забавы» и театра в Лубянском саду). Вот как ха­рактеризовала местная газета положение Большого ярмарочного театра летом 1914 года: «Материальные дела опереточного пред­приятия в театре Фигнера нельзя назвать блестящими, благода­ря небывало плохой ярмарке». Но беда заключалась не только в падении посещаемости театров и других зрелищ. Под влиянием шовинизма усилились гонения на демократическую культуру. Достаточно сказать, что нижегородские держиморды в 1914 году выслали в Вятскую губернию известного дрессировщика и клоуна Анатолия Дурова за антиправительственные каламбуры и реп­лики, приписав ему ни больше ни меньше как... шпионаж в поль­зу Германии.

Если ярмарка, хозяйство и культура города под влиянием мировой войны приходили в упадок, то промышленность за это время значительно выросла.

Главным источником роста промышленности в условиях вой­ны были выгодные для капиталистов военные заказы. Кроме бир­жи, биржевого общества, биржевого комитета и других довоен­ных организаций, нижегородская буржуазия создала целый ряд новых организаций, которые с успехом использовала в борьбе за военные заказы. Во время войны Нижний Новгород стал центром большого промышленного района Средней Волги, включавшего в себя Нижегородскую, Казанскую, Симбирскую, Саратовскую, Тамбовскую и Пензенскую губернии. Здесь разместилось завод­ское совещание этого промышленного района. Естественно, у ни­жегородской буржуазии сложились очень тесные связи с уполномоченным правительства по Нижегородскому промышленному району генерал-майором Д. А. Скрябиным и с чиновниками за­водского совещания, что нередко и предопределяло судьбу прави­тельственных заказов. Общеизвестно, какую важную роль для русской буржуазии в годы империалистической войны сыграли военно-промышленные комитеты, специально созданные для ор­ганизации военного производства и распределения военных за­казов. Нижегородские промышленники имели два таких коми­тета: областной (для Среднего Поволжья) и биржевой (для Ни­жегородской губернии). Все это, вместе взятое, и помогало ниже­городским промышленникам успешно конкурировать в борьбе за прибыльные заказы на войну. За время войны они только через Нижегородский биржевой военно-промышленный комитет полу­чили военных заказов на общую сумму в 10 296 676 рублей. А ведь это был лишь один из источников получения военных за­казов. Предприниматели нередко брали заказы и в центральном военно-промышленном комитете и даже непосредственно в раз­личных военных ведомствах, минуя распределительные органи­зации. Как велики были военные заказы, можно наглядно судить по Сормовскому заводу: в конце 1915 года он один имел заказов на 56 млн. рублей, в том числе военных на 40 млн. рублей.

нижний новгород революция Под влиянием войны расширилось и существенно изменилось производство старых нижегородских предприятий. На Сормов­ском заводе появились новые цехи — пушечный и снарядный, в старых цехах были организованы мастерские для военного про­изводства. Традиционные изделия завода вытеснила военная продукция. В 1916 году стоимость паровозов, вагонов и частей к ним составляла лишь около 11 % от общей стоимости реализо­ванной продукции Сормовского завода. Смеловский цепной и  якорный завод во время войны взял большой заказ на кирко­мотыги для армии и организовал производство артиллерийских кошек для стягивания проволочных заграждений.

Нижегородская буржуазия жадно хватала военные заказы, размещала их где только возможно. Пароходное общество «Вол­га» приспособило свои ремонтные мастерские в Сормовском за­тоне для изготовления штуцеров к снарядам. Мукомольная фирма Н. А. Бугрова, кроме крупных партий размола зерна для армии, взяла заказ на изготовление в механических мастерских при мельницах бомбометов и мин. Нередко предприниматели брали на себя явно непосильные задачи. Завод Добровых добился заказа на черновое литье для снарядов, больше года держал его у себя, но так и не справился с ним. Завод «Мазут» взялся было изготовлять мины, но также не справился с этим заказом «ввиду крайней изношенности оборудования» Военные заказы возродили и крупнейшее нижегородское тек­стильное предприятие — Молитовскую фабрику, закрытую в 1911 году. В самом начале войны пустовавшая фабрика была реквизирована правительством за 3,5 млн. рублей, тогда как ка­питал учредителей составлял всего 2 млн. и даже страховая стоимость фабрики оценивалась лишь в 2,5 млн. рублей. Как видно, учредители фабрики на этой правительственной операции сразу заработали до 1,5 млн. рублей. Примерно с год корпуса фабрики использовались под военный лазарет, а в июле 1915 го­да царское правительство перепродало фабрику Товариществу на паях Нижегородской льняной мануфактуры уже по ее факти­ческой стоимости за 2,1 млн. рублей. Новые владельцы фабрики в том же 1915 году получили от правительства военный заказ на 9 млн. мешкав общей стоимостью в 5 401 000 рублей, государ­ственную ссуду в 1,5 млн. и аванс под продукцию в 0,5 млн. руб­лей.

К доходным военным заказам приобщились и многие мелкие предприятия города. Цинковальный завод «Славянин» в Кана- вине переключился на производство ручных гранат. Военные за­казы выполняли 3 небольших судостроительных завода в Моли- товском затоне: заводы М. Яковлева и Н. Латяева взяли заказы на бомбометы, завод П. Крюкова — на лопаты. Краскотерочное предприятие А. Элухен приспособилось к более выгодному делу: наладило производство шипога для конских подков. Столярно­слесарная мастерская Л. Цетлина на Ильинском съезде с полу­чением военного заказа на походные повозки сразу расширилась вдвое. По военным заказам работала пошивочная мастерская П. Савельева, хотя в ней трудилось всего 5 портных. Мастерская Н. Хинского и 3. Левина имела всего 3 рабочих, но и она тянула проволоку для военных нужд. Даже дирекция Кулибинского ремесленного училища не устояла от соблазна военных сверхпри­былей и организовала в мастерских училища обработку стволов бомбометов.

Практически все предприятия города в той или иной степени переключились на военное производство. В 1916 году выполне­нием военных заказов было занято 64 различных предприятия Нижнего Новгорода.

 Военные сверхприбыли давали буржуазии дополнительные средства для расширения старых и организации новых произ­водств, а прибыльные военные заказы стимулировали новое строительство. Именно в эти годы фирмой «Симменс-Гальске» на Мызе был построен телефонный завод (ныне завод им. В. И. Ле­нина). Большое строительство развернуло Нижегородское бир­жевое общество, председателем которого был все тот же городской голова Д. В. Сироткин. В 1915 году оно оборудовало два снарядных завода и один завод по производству ручных гранат. Крупнейшим из них был снарядный (шрапнельный) завод в рай­оне Шуваловской лесной дачи (корпуса его находятся на терри­тории современного завода «Красная Этна»). Все заводы бир­жевого общества создавались наспех, были временными пред­приятиями, но заправилам Нижегородской биржи они приносили немалые барыши. Достаточно сказать, что только на оборудо­вание второго снарядного завода биржевое общество получило от правительства 500 тыс. рублей безвозмездного пособия и аванс под изделия в 3 млн. рублей. По количеству рабочих это были значительные предприятия: на одном снарядном заводе работало до 750 человек, на другом — до 600. Работа велась интенсивно, в 3 смены. Даже небольшой завод ручных гранат дал за время войны 205 000 рублей чистой прибыли.

Промышленность города пополнилась рядом новых промыш­ленных предприятий за счет эвакуированных из прифронтовой полосы. Только из Риги прибыло 7 предприятий. В числе риж­ских «переселенцев» — такие крупные предприятия, как завод двигателей «Фельзер» (ныне завод «Двигатель революции») и завод «Новая Этна» (ныне завод «Красная Этна»), и более мел­кие: железо-конструкционный завод «Молот», фабрика акционер­ного общества льняной и джутовой мануфактуры, завод по изго­товлению напильников и ремесленных инструментов Отто Эрбе, замочная фабрика фирмы «Гермингауз и Ферман» и завод ак­ционерного общества стальных перьев. Кроме рижских пред­приятий в Нижний Новгород перебралась из Вильно военно-са­пожная фабрика наследников Г. Эпштейна. „

В 1915 году в городе появилось и первое крупное швейное предприятие — обмундировочная мастерская, эвакуированная из Варшавы. Размещенная в торгово-промышленном доме Рукавиш­никова на Нижнем базаре (в здании современной швейной фаб­рики № 1), эта мастерская положила начало крупной швейной промышленности Нижнего Новгорода.

Одним из последних,- уже в феврале 1916 года, в Нижний Новгород был эвакуирован механический завод купца И. Динермана. Завод прибыл из Петрограда ввиду недостатка рабочих рук и трудностей снабжения; на новом месте освоился быстро й уже через два месяца возобновил работу, насчитывая свыше ста рабочих.

Эвакуированные предприятия не только существенно попол­нили нижегородскую промышленность, они явились новым источ­ником военной наживы для местной буржуазии. Достаточно ска­зать, что только на восстановление заводов «Фельзер» и «Новая Этна» правительство отпустило 813 тыс. рублей безвозмездного пособия и 4345 тыс. рублей льготной ссуды с рассрочкой на 15 лет. Вокруг эвакуированных заводов развернулась бешеная спекуляция земельными участками, строительными материалами, оборудованием и прочими необходимыми вещами. Возглавил эту спекулятивную кампанию сам «отец города» — городской голова Д. Сироткин. Он наотрез отказался предоставить эвакуирован­ным предприятиям городскую землю бесплатно. Участок земли в 12 десятин на Шуваловской даче для завода «Новая Этна» он продал по 2500 рублей за десятину, а с завода «Фельзер» за го­родскую землю под железнодорожную ветку он затребовал уже совсем баснословную цену — по 72 тыс. рублей за десятину. По его примеру миллионеры Бугров и Блинов продавали землю за­воду «Фельзер» по 13 рублей за каждую сажень.

В результате подобных махинаций восстановление эвакуиро­ванных заводов, особенно крупных, затягивалось. На 1 января 1917 года из 921 рабочего завода «Фельзер» лишь 449 были за­няты на производстве, а большая часть — на строительстве. Между тем многие из эвакуированных заводов были жизненно важны для государства. Тот же завод «Фельзер» являлся одним из немногих предприятий России, производивших двигатели.

В результате расширения старых, строительства новых и раз­мещения эвакуированных предприятий промышленность Нижне­го Новгорода за годы империалистической войны значительно выросла. Разбогатела за время войны и нижегородская буржуа­зия. Об этом наглядно свидетельствует движение вкладов Ниже­городской конторы Государственного банка за 1916 год: если в 1915 году ею было принято вкладов на 12 млн. рублей, то в 1916-м сумма вкладов возросла до 19 млн. рублей.

Нижегородская буржуазия так разжирела на военных сверх­прибылях, что даже царский чиновник, товарищ прокурора Ни­жегородского окружного суда, доносил об этом с возмущением: «По удостоверению лиц, имеющих непосредственное отношение к банкам, текущие счета и вклады торговых предприятий дошли до небывалых размеров, даже вклады и текущие счета сравни­тельно мелких торговцев поражают своими цифрами, не имею­щими никакого сходства с цифрами прежних лет... Прибыли тор­говых предприятий за три года войны дошли до баснословных размеров. Так, по негласным данным, мучная фирма Башкиро­вых в 1915 году получила 13 миллионов рублей прибыли... Ма­нуфактурная фирма «Гак» за три года войны получила 9 мил­лионов рублей прибыли, продавая товар прежней закупки по установившимся бешеным ценам на мануфактуру. Прибыли вол­гарей тоже дошли до гигантских размеров». Чистая прибыль владельцев Сормовского завода за три года войны достигла 21 млн. рублей.

Нижегородская роль в первой мировой

 Олицетворением буржуазного хищничества на военных по­ставках и нуждах военного времени в Нижнем Новгороде яви­лась деятельность самого городского головы Д. В. Сироткина. Он сконцентрировал в своих руках все ключевые позиции город­ского управления. По совместительству городской голова был и председателем биржевого общества, председателем биржевого военно-промышленного комитета, председателем областного воен­но-промышленного комитета, уполномоченным правительства по заготовке продовольствия для армии по району Средней Волги, членом учетно-ссудного комитета Нижегородской конторы Госу­дарственного банка, плюс ко всему — главою двух судоходных обществ — «Волги» и «Крестьянина». «Коммерции советник» Д. В. Сироткин был облечен большими полномочиями и распола­гал большими возможностями для «коммерческой деятельно­сти». И он использовал их в интересах личной наживы. Как пред­седатель военно-промышленных комитетов Нижнего Новгорода, он так распределял военные заказы, что все наиболее выгодные из них доставались ему и его компаньонам. Весьма прибыльным делом оказались для Сироткина поставки в армию шинелей, сапог, лопат и подков. Только на поставках подков и сапог он на­жил несколько миллионов рублей. Как уполномоченный прави­тельства по заготовке хлеба для армии, Сироткин перехватывал у других государственных организаций казенные караваны с хле­бом, оплачивал стоимость хлеба по твердым ценам, а затем перепродавал его по спекулятивным ценам. Как председатель биржевого общества, Сироткин немало поживился на строитель­стве шрапнельного завода. Он взялся за поставку кирпича для этой стройки и продавал его по баснословной цене— 100 рублей за тысячу кирпичей. Все организации, возглавляемые им, Си­роткин превратил в свои доходные места и кормушки для друзей- спекулянтов: когда город задыхался от недостатка вагонов для подвоза продовольствия, сырья и топлива, частные торговцы получали нужные им вагоны через городскую думу.

Хотя нижегородцы немало видели всяких купеческих безобра­зий, они возмутились столь явным хищничеством головы города. Местная печать осторожно покритиковала его за спекулятивные фрахты (плату) по вывозке хлеба для армии, но на защиту Си­роткина поднялись толстосумы города: комиссия биржевого об­щества в составе М. Е. Башкирова, Н. М. Башкирова, представи­теля фирмы Н. А. Бугрова и представителя фирмы Я. Е. Башки­рова под председательством самого Сироткина «признала, что цена на фрахт нормальная». После такого «разбирательства» Сироткин привлек редактора газеты «Волгарь» к судебной ответ­ственности за «клевету», а газета «Нижегородский листок» с не­доумением писала: «...ведь собрана была не какая-либо ревизи­онная комиссия, а просто хорошие знакомые Д. В. Сироткина...» Разумеется, что они нашли все правильным. Даже полиция вынуждена была завести против Сироткина «дело» за его бес­численные спекулятивные махинации, но царское правительство приглушило все эти робкие проявления чиновничьего контроля над буржуазным хищничеством, встало на защиту миллионера- спекулянта, «патриота»-мошенника.

Примеру «отца города» в меру сил и возможностей следова­ли и другие «патриоты» из нижегородской буржуазии. За годы империалистической войны в крупного капиталиста-хищника вы­рос голова нижегородских ремесленников В. М. Антонов. Начал он с того, что взял в биржевом военнопромышленном комитете заказ в 92,5 тыс. рублей на изготовление ручных гранат силами городских ремесленников. Для выполнения этого заказа город­ская ремесленная управа в 1915 году организовала из ремеслен­ников товарищество «Граната». Первоначально заказ размещал­ся по мелким ремесленным мастерским, но постепенно вокруг Антонова собралась группа зажиточных ремесленников и основа­ла довольно крупное предприятие, где на этих новоявленных хо­зяев трудилось 350 рабочих из числа бывших ремесленников.

Так война резко ускорила процесс дифференциации ремес­ленного населения Нижнего Новгорода. Антоновская «Граната» столь быстро расширялась, что не только разоряла рядовых ре­месленников, но поглощала целые ремесленные предприятия: она подчинила себе завод жестяных бидонов Рабкина в Канавине и кузнечную мастерскую Бурова на Лыковой дамбе. Экспропритир0ваю значительную часть нижегородских ремесленников, «Граната» преуспевала: к началу 1917 года она имела военных заказов на 1 млн. 648 тыс. рублей. Конечно, возможности нажи­вы у В. Антонова были скромнее, чем у Д. Сироткина, но и он за время войны разжился так, что когда губчека после революции конфисковала у него припрятанные ценности, то только одно пе­речисление бриллиантов и золотых вещей заняло пол-листа ме­стной газеты.

По-иному обернулась война рабочим: им она принесла новые страдания. Усилилась эксплуатация. Делалось это под благовид­ным предлогом защиты отечества и выражалось прежде всего в удлинении рабочего дня, который был доведен на предприя­тиях с двухсменной работой до 12 часов, а на других — увели­чивался практикой сверхурочных работ. Так, рабочие Молитовской фабрики томились у станков с 6 час. утра до 6 час. вечера. Участились несчастные случаи на производстве, начались массовые заболевания рабочих. Только на Сормовском заводе за 1915 год переболело в лесопильном цехе 52%, в кузнечном — 49%, в сталелитейном — 47% рабочих. На мельнице М. Башки­рова, где трудилось 670 рабочих, за 2,5 года войны полицией было зафиксировано 330 несчастных случаев. А ведь полиция далеко не всегда была пунктуальна в подобных подсчетах, весьма не­приятных для владельцев предприятий.

За время войны почти в 3 раза увеличилось применение жен­ского труда. Если до войны женщины на предприятиях губернии составляли 9% к числу работающих, то в 1916 году доля женско­го труда возросла до 25%. Одновременно более чем вдвое возрос­ло число подростков, занятых на промышленных предприятиях. Это средние данные по губернии. А если взять Сормовский за­вод, там эксплуатация женского труда возросла почти в 10 раз, детского — в 3 раза. Если в 1914 году на этом заводе было за­нято 230 женщин и 674 подростка, то в 1916 году в Сормове ра­ботали уже 2221 женщина и 1894 подростка. Что касается Моли товской фабрики, то она держалась почти полностью на одних женщинах и детях: в 1916 году среди ее рабочих женщины со­ставляли 59,5%, дети — 21 %.

Эксплуатация усилилась, а жизненный уровень рабочих рез­ко понизился. Хотя заработная плата за время войны номиналь­но и увеличилась, но это увеличение намного отставало от стре­мительного роста цен на предметы первой необходимости. Цены на продукты питания, например, возросли к 1917 году в Нижнем Новгороде более чем в 10 раз: пуд ржаной муки стал стоить в 10,4 раза дороже, чем в 1914 году; пуд картофеля — в 14 раз; цены на пшено возросли в 18 раз, на мясо — в 7 раз.

Средний заработок сормовского рабочего к началу 1916 года всего на 40 копеек превышал довоенный уровень36. На других предприятиях оплата труда рабочих была еще ниже. Средний заработок рабочих завода ручных гранат в 1915 году составлял всего 1,5 рубля в день. Особенно низко оплачивался труд женщин и детей. В 1916 году средний дневной заработок женщин на шрап­нельном заводе составлял 95 копеек, а на Молитовской фабри­ке — 90 копеек37. Нижегородские рабочие находились поистине в бедственном положении.

Нужда трудящихся усугублялась крахом продовольственной политики царизма в годы империалистической войны, в резуль­тате чего над рабочими нависла угроза голода. Население Ниж­него Новгорода за время войны почти удвоилось за счет притока трудового люда из деревень и других городов, за счет беженцев и большого количества раненых, содержащихся в местных ла­заретах. По свидетельству городского головы, только в нагорной части города население выросло со 105 тыс. до 200 тыс. человек, а подвоз хлеба сократился настолько, что в 1916 году за отсут­ствием зерна остановилась мельница М. Дегтярева — одна из крупнейших в городе. Все это привело к дезорганизации продо­вольственного снабжения города. Рабочие не могли купить про­дукты ни в магазинах, потому что их там не стало, ни на рынке, потому что спекулятивные цены им были недоступны. В конце 1916 года помощник прокурора окружного суда констатировал: «...прежде всего следует обратить внимание на состояние продо­вольственного вопроса, постановка которого является в высшей степени неудовлетворительной. Как и везде, городское население Нижнего Новгорода томится в длинных хвостах у продовольст­венных магазинов, как и везде, продовольственные магазины не в силах снабдить городское население всем необходимым для пропитания... Что касается городских рынков, то положение их не менее плачевное, чем продовольственных магазинов, так как и там очень часто отсутствуют необходимые продукты потребле­ния...»38.

В ответ на империалистическую политику царского прави­тельства , в ответ на корыстолюбие буржуазии и продажность чиновников нижегородские рабочие развернули в годы первой мировой войны революционную борьбу. И это несмотря на то, что Нижний Новгород значился в числе городов, в которых с на­чалом войны было введено чрезвычайное положение, означавшее применение к «нарушителям порядка» законов военного вре­мени.

Пытаясь использовать войну и шовинизм для примирения ра­бочих с капиталистами, нижегородский губернатор Борзенко 28 июля 1914 года в специальном обращении к населению по по­воду перевода губернии на чрезвычайное положение писал: «Забудьте же всякие споры и вражды и приступайте к мирному труду»39. Но проповедь классового мира не удалась. Рабочий класс Нижнего Новгорода, руководимый большевиками, не по­шел на сотрудничество с буржуазией и чиновниками ради чуж­дой ему империалистической войны.

Нижегородский пролетариат за годы войны вырос численно. Только на Сормовском заводе количество рабочих удвоилось: с 10 163 человек в 1913 году до 20 355 человек в 1917-м. А в целом по губернии численность рабочих за это время возросла еще больше: с 30 000 до 70 000, т. е. в 2,3 раза40.

Произошли и качественные изменения в составе рабочих; их ряды пополнились большим количеством выходцев из мелкобур­жуазной среды — из крестьян и мещан.

николай второй 1914 Большой ущерб революционным силам нижегородского про­летариата наносили бесчисленные репрессии царизма. Под пред­логом войны царские чиновники переводили заводы на военное положение, карали рабочих по законам военного времени, от­правляли неблагонадежных на фронт. Особенно жестоко царская охранка преследовала большевиков. Достаточно сказать, что за время войны Нижегородский комитет дважды подвергался поли­цейским разгромам и рабочих-большевиков на фабриках и за­водах арестовывали под различным предлогом.

К чести нижегородского пролетариата, царизму не удалось задушить революционные силы Нижнего Новгорода. Нижегород­ские рабочие во главе с большевиками преодолели все трудности военного времени. Нижний Новгород продолжал оставаться од­ним из центров революционной борьбы. Антивоенные, антибур­жуазные, антиправительственные выступления нижегородских рабочих начались с первых дней империалистической войны и продолжались до самой революции. По неполным данным, с на­чала войны до Февральской революции в Нижнем Новгороде произошло до 30 выступлений рабочих — стачек, митингов, мае­вок, демонстраций, волнений на почве голода и т. п.

Революционный натиск нижегородских рабочих, непрерывно возрастая, особенно усилился с 1916 года. В июле этого года последовала грандиозная стачка сормовских рабочих, охватив­шая до 20 ООО человек, т. е. почти весь завод. Руководимая боль­шевиками, эта стачка имела важное политическое значение, хотя ее и подавили силой 6 рот солдат. Она приобщила к активной политической борьбе широкие массы рабочих, наглядно показала, что сила их — в сплоченности, показала готовность нижегород­ского пролетариата к революции, еще выше подняла авторитет большевиков. Сормовичи выступили дружно, предъявили не толь­ко экономические, но и политические требования.

К 1917 году нижегородский пролетариат подошел сплоченным, боевым отрядом, с богатым опытом революционной борьбы, с надежными руководителями-большевиками.


 
Разместил: ОАО ГАЗ

ФОТОАЛЬБОМЫ
 
Яндекс.Метрика Анализ сайта